В последние месяцы я забыл что значит ухаживать за собой. Прихожу домой в огромных грязных ботинках и не находя в себе сил раздеться заваливаюсь на топчан – в пальто, шапке, и митёнках, подложив под голову старый, студенческих времен рюкзак. Все что меня в этот момент успокаивает и подвигает на здоровый сон – это внутреннее ощущение причастности к чему-то большому, великому, тому, чем занимаются сотни тысяч людей на планете и когда-то, еще совсем недавно, я. До сих пор мне удавалось поддерживать в самом потаенном уголке своего сердца этот призрачный, но в тоже время такой теплый и радостный огонек единения, огонек общины, огонек веры в добро.
На днях, зайдя в ванную комнату, я долго и удивленно рассматривал свое отражение в маленькое круглое зеркальце над раковиной. Попытался улыбнуться, улыбка получилась вымученной и наигранной. Глядя на одутловатое лицо, копну давно не мытых волос мне стало мучительно стыдно, и я отвернулся. Взгляд мой зацепил кусок мыла, лежавший на краю ванной. Я купил его, когда только-только начал снимать эту квартиру, оно так и пролежало все это время нетронутым в своем целлофановом пакетике. Почему я купил себе именно “Duru”, а не что-нибудь еще - “Dove”, например, или «Душистое»? Увы, не помню… Понюхал его, потом лизнул, потом робко откусил, понравилось, мечтательно улыбнулся, кипятком развел немного в чашке, выпил, опять понравилось. С того дня регулярно употребляю его внутрь, с каждым глотком отодвигая себя от привычного социума, в котором некогда слыл язвительным интеллектуалом и высокомерным снобом. С помощью моего волшебного средства, всё окружающее меня постепенно превращается в сплошную иллюзию воспоминания – всё заканчивается, обрывается, даже маленький огонек и тот гаснет. После полуторанедельного приема мыльной жижки я снова стал тем, кем был все эти годы (кроме последних пяти) – простым парнем без сложного, но столь необходимого чувства самоидентификации.
Поистине передо мной распахиваются двери удивительного мира. Я пью пиво в маленьких грязных пивных, в окружении несамоидентифицировавшихся или начисто потерявших всякую самоидентификацию людей. Не принимаю участие в общинной жизни, зачем? Вокруг так много людей, для которых самоидентификация – это не просто пустой звук или способ заработать. Эти люди строят свое самоидентифицированное будущее самоидентифицируя в нем каждую деталь и пересамоидентифицируя даже совершенно несамоидентифицируемые вещи. Но иногда, одинокими вечерами, когда сон нейдет и я ворочаюсь в куртке на грязных простынях, натягивая на ботинки одеяло, мне становится завидно. Да-да, именно завидно, что вот я такой мальчик-идеалист, поверив в глубину пузырьков мыльной пены просрал, твердое как гранит, чувство самоидентификации, отчего деградировал и лишился покоя. В такие минуты мне очень важно, чтобы рядом был кто-то такой же, как и я. Или даже хуже чем я. Теперь я не одинок, ведь рядом есть ты, Катенок-х-х-х…